Русская литература: Русская литература 
Література: Українська класика 



translit кириллица
Тексты: показывать полностью разбивать на страницы по 5 тыс. знаков

Аул (Немирович-Данченко В.И.)

Проза

1 2 3 4 следующая > конец >>


   Василий Иванович Немирович-Данченко

Аул

   На скале, точно на ладони приподнятый к самому небу, весь в розовом сиянии утренней зари, лепился каменный, склеившийся из башен аул. С одной стороны над бездною он повис ласточкиным гнездом. В потёмках пропасти ворочалось и стонало неугомонное чудовище горного потока. Сакли будто выросли из самого утёса. По крайней мере, нельзя было определить, где кончался он и начинались те. От грохота воды, бушевавшей в теснинах, иной раз чудилось, точно вздрагивали горы. Во время оно крики таких же потоков подслушал грек-странник и создал дивный миф о Прометее, прикованном к кавказскому утёсу. Лезгины тоже одушевляли свою грозную природу: по ночам ангелы всемогущего Аллаха падающими звёздами поражают гордых шайтанов, и побеждённые демоны низвергаются в глубину дагестанских бездн и там, в пене и волнах студёных вод, мучатся от невыносимых страданий.
   Одинокое дерево чуть-чуть выдалось кудрявою вершиною над зубчатою стеной у самого купола горной мечети, тоже похожей на башню. Напрягая зрение, отсюда, в ослепительном блеске уже родившегося дня, можно было бы отличить и на других утёсах далеко-далеко забравшиеся в самое поднебесье такие же аулы. Кажется, дунет ветер посильнее, и все их башни и стены разом снесёт в бездонные провалы по сторонам. Но годы проходят за годами; непогоды бешено громят горные узлы и твердыни Дагестана, а скалы лезгинских аулов стоят себе среди каменного великолепия своей сумрачной родины.
   Тишина!..
   Такая тишина, что шум потоков в безднах ещё более оттеняет её. Гулкий выстрел, прокатившийся по дну заполонённого туманом ущелья, повторился несчётно отдалённейшими долинами. Ему отозвались приветом на привет скалы, каких не разобрало бы око зоркого вершинного горца, привыкшего к безграничным горизонтам. В ближайшем ауле на плоскую кровлю сакли выбежал лезгин, приставил ладонь к бровям, пытаясь всмотреться вниз во мглу. Но там опять всё замерло, и, постояв немного, он сообразил, что по заре охотники-дидойцы выследили джейрана у воды. В самой сакле проснулась и на её каменный порог выбежала девушка с глиняным кувшином в руках.
   -- Эй, урус [русский]! -- задорно и громко крикнула она во мглу ещё не проснувшегося ущелья...
   Из этой мглы выступала только тёмная плоская кровля затерявшейся там сакли.
   -- Урус! Тебя я зову! -- смеялась она, сверкая большими, чёрными глазами, над которыми срастались тонкие брови.
   Ей не отвечал никто.
   -- Спит ещё, должно быть!
   Она стала уверенно спускаться вниз к потоку, шумевшему в тумане, по крохотным ступеням, вырубленным в цельной скале. Она даже не смотрела, куда идёт, до того освоилась с этою козьей тропою. Ей от прохлады внизу стало весело.
   -- Что ж это Аслан-Коз... и другие?.. Или я встала слишком рано.
   Около был клочок земли, на котором раскрыли благоуханные венчики горные фиалки. Девушка поставила кувшин и, в ожидании других лезгинок, села на каменную ступень, глядя вниз. Её не смущало, что путь был пробит над пропастью, по карнизу, где только и помещалась её узенькая ступня. Она даже стала шаловливо раскачиваться, рискуя слететь в бездонную низину. Её в утреннем воздухе точно поддерживали крылья.
   -- Эй, урус! -- крикнула она ещё раз.
   Эхо замерло в далёком ущелье, но никто опять не отозвался.
   Она ненадолго задумалась, о чём -- и сама бы не ответила, и вдруг по всему этому ущелью прокатился её звучный, грудной голос. Казалось, чудной природе недоставало только песни, чтобы разом стряхнуть с себя очарование холодной ночи.
   Полузажмурясь, девушка пела, нисколько не заботясь, слушает её кто или нет:
  
   "Смертоносный клинок мой со мною,
   Я очистил и дуло ружья.
   Глаз мой верен и зорок... С тобою
   Будет весело горной тропою
   Убежать нам, орлица моя!
   ?Пусть настигнет, исполненный мести,
   Твой отец, нас обоих кляня.
   Умереть не боимся мы вместе: --
   Пуля меткая -- в сердце невесте,
   Смертоносный клинок -- для меня.
   ?Азраил унесёт нас высоко,
   Где волшебные птицы поют.
   У дворцов бирюзовых Пророка
   Там прекрасные звёзды востока
   На деревьях волшебных цветут".
  
   Она даже подняла голову вверх, точно желая рассмотреть, не покажется ли и ей в густевшей уже синеве неба сказочный дворец, но, вместо его бирюзовых стен, она увидела своих подруг, по таким же узеньким тропинкам и лестницам бежавших с кувшинами на правом плече и звавших её.
Стр. 1

1 2 3 4 следующая > конец >>



Вверх