Русская литература: Русская литература 
Література: Українська класика 



translit кириллица
Тексты: показывать полностью разбивать на страницы по 5 тыс. знаков

Дело крови (Немирович-Данченко В.И.)

Проза

1 2 3 следующая > конец >>


   Василий Иванович Немирович-Данченко

Дело крови

   Князь дождался, когда его джигиты, стреножив своих коней и отпустив их на луга, заснули под бурками с сёдлами под головою.
   Тогда он -- по горской пословице, "тайное дело требует тишины" -- встал, подошёл к Сулейману, Джансеиду и Селиму. Те не спали и, по знаку вождя, собрались вокруг.
   -- Садитесь на коней... -- приказал он им, ничего не объясняя.
   Те исполнили его приказание. Лошади были уже далеко, но на треногах, и потому их легко было догнать... Хатхуа тихо поехал вниз к Койсу. Когда белая вода её уже обмыла ноги его коня, -- он остановился.
   -- Сулейман!.. Хаджи Ибраим в ауле?
   -- Да!..
   -- Отчего он, испытанный джигит, не с вами?
   Сулейман покосился на Джансеида.
   -- Между ним и вашими есть кровь.
   -- Знаю. А нам всё-таки нельзя упускать Ибраима. Слава о его подвигах гремит повсюду. Если он присоединится к нам, все горные аулы встанут. Потом Хаджи Ибраим долго жил между русскими. Он знает их обычай и язык. Он один стоит тысячи джигитов.
   -- Да, князь, ты прав. Дидойцы сейчас же все за ним кинутся, как орлята за орлицей.
   -- Надо, значит, положить конец старой вражде... Я задумал кое-что. Выходит ли мать Хаджи Ибраима в кунацкую?
   -- Нет... С тех пор, как отец Джансеида убил её сына, она сидит у себя в сакле и оплакивает его память.
   -- Сулейман, ради общего горского дела, во имя Аллаха, прошу тебя, поезжай вперёд. Скажи ей, что я явлюсь от имени моей матери и хочу говорить с нею.
   -- Я понял тебя, Хатхуа.
   -- Смотри же, чтобы Хаджи Ибраим не догадался. А то всё пропадёт и вместо лишнего джигита мы потеряем своего.
   Потом, когда топот Сулейманова коня замер вдалеке, Хатхуа подозвал к себе Джансеида.
   -- Когда въедем в аул, опусти башлык на лицо так, чтобы тебя не узнали. Если Хаджи Ибраима и не будет в сакле, всё равно, -- пока я тебя не вызову, как простой нукер оставайся во дворе у порога и не открывай лица. В Чарахдаге обычаи исполняются свято, и никто не осмелится спрашивать, кто ты. Держись тени, не выходи на огонь. Если Аллах хочет, к утру между тобой и Хаджи Ибраимом не станет дела крови, и вы будете братьями.
   Джансеид, в знак покорности, поцеловал стремя князя.
   Табор лезгин позади спал глубоким сном. Только двое часовых стояли на высоких камнях, сторожа окрестности. На то, что делал князь, они не смели обращать внимания. По адату они притворялись не замечающими ничего. Кабардинский князь уже оставил за собою реку. Джансеид и Селим тихо ехали за ним. В слабом мерцании молодого месяца показалось белое марево обнесённого стенами аула. Точно почуяв приближение чужих, -- горские собаки залаяли издали... Тёмный силуэт мечети и тонкий, как свеча, минарет над нею... Чарахдаг спит. Никого нет за стенами... Скоро топот их копыт послышался на улице аула. Собаки теперь выскакивали на плоские кровли и оттуда яростно лаяли на приезжих. Хатхуа подбадривал коня нагайкой, торопясь поспеть в саклю Хаджи Ибраима... Не успел он ещё подняться к площади джамаата, на которую она выходила, как так же быстро сверху понёсся на него всадник, в котором он узнал Сулеймана.
   -- Ну, что? Благословение или проклятие несёшь ты нам с собой?
   -- Хаджи Ибраим в поле с лошадьми... В сакле только младший брат и женщины.
   -- Слава Аллаху!.. Говорил ты с матерью его?
   -- Да, князь. Она чтит твою мать и примет тебя сама... Теперь она просит всех в кунацкую.
   -- Помни же, Джансеид, что я говорил тебе.
   Молодой человек низко опустил на лоб край башлыка и поотстал, давая дорогу Селиму и Сулейману впереди. Сам он, как слуга, ехал за ними... Вдали на площади джамаата вдруг вспыхнул огонь.
   -- Что это? -- остановился князь.
   Действительно, под красным блеском факела виден был всадник, державший его и спускавшийся вниз.
   Кабардинец быстро обернулся.
   -- Джансеид, отстань подальше... Ты приедешь, когда я уже буду в кунацкой.
   А сам ещё раз сильно ударил коня нагайкой и вынесся вперёд.
   -- С добром ли приезд твой?.. -- по адату спросил его младший брат Хаджи.
   -- С миром и благословением.
   -- Да услышит тебя Аллах! -- и у порога сакли мальчик быстро соскочил с седла, чтобы поддержать стремя Хатхуа.
   Князь в сопровождении Селима и Сулеймана вошёл в кунацкую.
   Их под руки, как следовало, повели и посадили на тахту, в подушки. Приличие требовало, чтобы они и не подымались с них всё время, пока будут оставаться здесь.
Стр. 1

1 2 3 следующая > конец >>



Вверх