Русская литература: Русская литература 
Література: Українська класика 



translit кириллица
Тексты: показывать полностью разбивать на страницы по 5 тыс. знаков

Дербент в начале сороковых годов (Немирович-Данченко В.И.)

Проза

   Василий Иванович Немирович-Данченко

Дербент в начале сороковых годов

   Причудливые горы, сливаясь, недолго тонули в таинственном полусвете... Море слегка колыхалось. Южные звёзды ещё страстно горели над ним. Но, когда на его безбрежный простор легли уже алые отсветы зари, -- налево весь грозный Дагестан точно выдвинулся величавыми и мрачными вершинами. Амед смотрел туда. Как всё было пустынно! Аулы внутри за первым кряжем. На берегах к горам прижались только рощи громадные, вытянувшиеся зелёными облаками на целые мили. Там, когда прежде ему случалось проезжать по ним, он видел следы рвов и окопов. Горец знал, что это остатки славного похода, совершённого здесь некогда великим Петром... Но теперь ему было не до этого. Он стремился всё вперёд и вперёд. Он соображал, что погоня за ним давно уже несётся, и старался как можно далее убраться подобру-поздорову. Разумеется, когда украденный у Хатхуа кабардинский конь протянет ноги, -- лезгины уже далеко отстанут, -- Амед будет в виду русских позиций, но для этого надо не обращать внимания на усталь и всё более и более увеличивать расстояние между собою и ими... Когда солнце поднялось, наконец над вершинами Дагестана, -- конь уже не мог идти так быстро. Ноги его подкашивались. Справа море набегало кипучими волнами на золотые отмели... Казалось, чудовищные змеи развёртывались и свёртывались в клубах пены. Грудью выгибались упругие воды налетавших валов и внезапно раскидывались белыми кружевами по береговому понизовью. Грохот и шум их глушил все остальные звуки. Амед вовремя вспомнил, как живущие у моря чеченцы освежают усталых коней. Он с разлёта въехал в море. В брызгах солёной пены, в каком-то белом облаке понёсся он по крайней линии прибоя, чувствуя, что всё на нём от папахи до чевяк смокло. Конь храпел, отворачивая морду, останавливался и снова, поматывая тонкой шеей, шёл вперёд. Из воды он вышел освежённым, а когда поперёк берега легла серебристая нить горного потока, и лошадь напилась в нём, -- она вдруг сама почувствовала себя бодрой, прибавила шагу и быстро понеслась вперёд.
   Эту ночь усталый и изнеможённый Амед провёл в мирном ауле, у своего кунака.
   На другой день встал он рано и к вечеру уже увидел вдали величавые стены Дербента.
   Стены Дербента! Сколько веков протекло над ними, и каких событий были они безмолвными свидетелями! Громадные валы народных войн часто разбивались об их некрушимые оплоты, пока не явился настоящий властитель -- Россия, до тех пор Дербент из-под ига персиян переходил к туркам, становился независимым, вновь захватывался персами, чтобы после опять почувствовать на себе оковы предприимчивых соседей.
   В 1806 г. неожиданно под стенами Дербента явился Зубов, взял город штурмом и присоединил его на вечные времена к Российской державе. С тех пор ханство дербентское было отёрто с лица земли, в цитадели, вместо султанов или ханов, поселили храброго майора в качестве коменданта и дали ему две роты молодцов, творивших тогда чудеса на Кавказе и за Кавказом.
   Лучшее время для Дербента наступило при Ермолове, здесь началось рыцарское управление краем. С ним пришли лучшие люди тогдашней России, скоро завоевавшие нам здесь великое уважение. Справедливость царствовала в судах. Часто даже немирные племена, джигиты, участвовавшие в газавате, являлись разбираться в Дербент, зная, что им будет оказана "правда" в полной мере... Население успокоилось и разбогатело -- да так, что в соседних горных ханствах, как например, в Елисуе, Тарках и других, возникли большие народные партии, долго противившиеся газавату. Они высоко ценили наше управление, -- а персы даже бежали сюда из отечества, зная, что тут их ждёт безопасность и довольство... Мало-помалу Дербент, некогда похожий на аул, обнесённый стенами, вырос и стал городом настоящим, ярким и пёстрым. Безлесная гора довольно круто поднималась над морем, по этому скату сверху от гребня до моря шла выемка, -- точно гора внутри вдалась, чтобы дать место городу, ласково обнять его. В этой громадной впадине с высоты к берегу древний город раскинулся в колоссальных сказочных стенах... Каждый домик, каждая мечеть отсюда годились бы на эффектную декорацию. Белые, выбеленные окна на серых стенах весело блистали на солнце, зелёные деревья над ними недвижно замерли в воздухе, несмотря на отсутствие ветра, уже напоённом ароматом цветов. Изящные галерейки, как ласточкины гнёзда, цеплялись всюду, где им оказывалось место. В вершине угла -- белели параллелограммы комендантских домов и цитадели укреплений. Посреди города громадный купол зелёный и правильный... Это -- большая персидская мечеть. По другую сторону, на востоке, голубая полувоздушная полоса Каспия, немолчный и ласковый шелест пышных садов, точно розовым дождём осыпанных цветами... Какие-то чужеядные растения цепкими стеблями перекидываются с одного дерева на другое, падая водопадами нежной зелени, посреди которой, словно жадно раскрытые губы, ярко-красные венчики слегка колыхались под ленивым движением полузасыпающих ветвей...
   Солнце, уходя за горы, весь Дербент охватывало радужным сиянием. Во дворе мечети собралась толпа уже и с любопытством смотрела на загнанного, но чудного кабардинского коня и на его всадника.
   -- Да это Амед, сын Курбан-Аги. Кажется, он... Непременно он...
   -- Нет. Какой Амед! Это байгуш какой-то оборванный. Разве вы не видите? Или вам пыль глаза засорила?
   -- Амед простого сукна не наденет! А этот в драной холстине. У Амеда и на полях черкески позументы.
   Елисуец в это время встал и, обратившись к заходившему солнцу, весь был облит его алым светом.
   -- Амед и есть... Амед! Ты это? Амед... душа моя!..
   -- Амед! "Да растворятся врата твоего безмолвия!" Чего ты, как соловей, у которого кошки хвост отъели!.. Скажи слово!.. Ты ли это? Что случилось с тобою? Откуда ты коня такого добыл?
   -- После, после, -- теперь не до вас. А коня этого, -- не выдержал он, -- отнял я у князя Хатхуа. Пустите, я тороплюсь!..
   -- Куда ты? К себе?
   Они знали, что в Дербенте у Курбан-Аги свой дом.
   -- Нет, к коменданту.
   -- Поди, переоденься, разве можно так являться? Тебя не пустят, скажут: лезгинский нищий, а не елисуйский ага!
   Но Амед ударил коня нагайкой, и тот вынесся в растворённую калитку мечети.
   Ему хотелось рассказать о своих похождениях, дербентцы бы завидовали ему и удивлялись, но Амед знал, с кем имеет дело. Но горской пословице: "скажи дербентцу что-нибудь по секрету, и сейчас же об этом в Стамбуле и Тегеране узнают". А Амед не мог ещё сообразить, насколько в данном положении нужна тайна, и потому решился молчать до свидания с комендантом.
  
  
   Источник текста: Немирович-Данченко В. И. Кавказские богатыри. Часть первая. Газават. -- М.: Типография А. И. Мамонтова, 1902. -- С. 166.
   OCR, подготовка текста -- Евгений Зеленко, май 2011 г..
   Оригинал здесь: Викитека.
  
  
  
  
.
Стр. 1


Вверх