Русская литература: Русская литература 
Література: Українська класика 



translit кириллица
Тексты: показывать полностью разбивать на страницы по 5 тыс. знаков

Месть (Немирович-Данченко В.И.)

Проза

1 2 следующая > конец >>


   Василий Иванович Немирович-Данченко

Месть

   Весело на другой день выступили лезгины в поход.
   С такими джигитами, как Хаджи Ибраим и Хатхуа, нечего было бояться неудачи. Отдохнувшие за ночь лошади бодро ступали по крутизнам гор, перегородивших дорогу к русским. В угрюмой красоте и диком величии первозданные великаны сдвигались отовсюду, точно грозя раздавить смелых всадников, пробивавших путь по их трещинам. Свежестью, свободой, привольем веяло отовсюду. Часто слышался резкий и хищный крик, и большие, чёрные птицы, рассекая воздух, точно камни шлёпались в зелёные чащи айвовых деревьев. Скоро уже показались громадные дубы и величавые буки. Тёмные полосы орешника глушили их, благоухающие кисти цветов свешивались с мощных ветвей дикого каштанника, но над этим зелёным царством весеннего шелеста и птичьего гомона по-прежнему, плавая в лазури, сияли голые вершины скалистых гор. Со дна долин, когда над ними по узким карнизам поднимались лезгины, -- курился туман. Клубы его медленно ползли вверх, цепляясь по скалам и кручам. Издали туман этот принимал вид каких-то сказочных чудищ. Порою туман останавливался серою пеленою в полугоре, а над ним, точно мираж вставали полуразрушенные башни старых за?мков, круглые башни, облитые солнечным светом. Ещё красивее были они под луною. Бойница в бойницу сквозили. Из синей тьмы сияние месяца выхватывало и зубцы развалившейся стены, и словно изъеденные массы старинного храма с провалившимся куполом... Верхушки таких развалин все на свету, -- их основание прячется во тьме. К вечеру второго дня тропинка, обогнув свободную от тумана вершину горы, убежала опять в туман... А там дальше -- лишь бездны и кручи! Перед нашими всадниками на свету обрисовалась вся чёрная арка полуразрушившихся ворот... За ними весь в алом блеске горел закат, и руины ещё угрюмее на его огнистом фоне подымали тёмный силуэт. Когда кони въехали во двор, в камнях, заваливавших его, послышалось зловещее шуршание и шорох. Но отступать было некогда... Дальше ночью нельзя ехать, -- карнизы над безднами узки, -- едва можно поставить ногу -- и затянуты туманом. Надо было во что бы то ни стало остановиться здесь. Когда бивуак расположился, внутренность развалин была вся уже ярко освещена далеко ещё не полною луною. Позади -- стены уходили во мрак, и только бойницы сквозили, точно в этой тьме были свои просветы, узкие, как лезвие ножа.
   Так хорошо, так хорошо, что сердце быстро, быстро бьётся в груди у Джансеида, и дух у него захватывает.
   А ночь-то, какая ночь!
   -- Думает ли обо мне Селтанет? -- вспомнил Джансеид и приподнялся на локте.
   Около послышался вздох.
   -- Ты не спишь, Селим? -- спросил шёпотом молодой человек.
   -- Нет... О своём ауле думаю... Теперь Аслан-Коз убрала баранов в закуту... намолола ячменя к завтраму и погасила огонь в очаге.
   И оба опять замолчали. Вид развалины, дышащее небо, словно мигающие звёзды, стреноженные кони, их фырканье и удары копыт о камень, долго ещё мерещились Джансеиду, пока он не утонул в счастливом, беззаботном сне, увидев в последнюю минуту облитую лунным сиянием круглую башню старого за?мка. Селим заснул не так скоро. Он сам стал про себя тихо, тихо напевать горскую песенку:
  
   "Ветерок сорвал у розы
   Лёгкий лепесток...
   Закружил его в ущелье
   И понёс в поток.
   Воды бешено клубятся
   По пути у скал,
   И обрывок бедной розы,
   Закружась, пропал.
   Далеко, внизу, на камень
   Выброшен волной,
   Умер он, благоухая,
   Ночью под луной".
  
   Но тут Селим вдруг вздрогнул... Прямо перед ним в ярком, облитом луною пространстве показалась чья-то чёрная голова... Суеверный, как все горцы, он помянул Аллаха и прочёл молитву от оборотня. Голова пропала. Ему пришло в голову, что это так почудилось, может быть... Но вот опять она... большая, странная... крадётся... растёт... Селим сжал руку Джансеиду... Тот разом поднялся, но в тот именно момент, когда голова припала к камням...
   -- Тише! -- остановил его Селим, -- ляг! Посмотри в ворота.
   Джансеид взглянул и заметил как раз поднявшуюся над камнями папаху.
   -- Ты видишь? -- шептал ему Селим. -- Это из дидойцев, должно быть.
   -- Нет, у дидойцев на папахах шерсть чёрная и подлиннее.
   -- Неужели казикумух?
   -- Или он, или из елисуйцев... Погоди, что он делать будет, -- а сам тихо, тихо вытащил из-за пояса пистолет, взвёл курок, попробовал, на месте ли огниво, лёжа присыпал пороху... и замер...
   Голова в папахе приближалась... вот и всё тело видно.
Стр. 1

1 2 следующая > конец >>



Вверх