Русская литература: Русская литература 
Література: Українська класика 



translit кириллица
Тексты: показывать полностью разбивать на страницы по 5 тыс. знаков

Степан Груздев (Немирович-Данченко В.И.)

Проза

1 2 следующая > конец >>


   Василий Иванович Немирович-Данченко

Степан Груздев

   Первое время плена Степана Груздева держали в колодках, на цепи. Солдат всё это выдерживал спокойно, вызывая уважение хозяина Гассана. Когда, наконец, сняли железо с пленного, -- ширванец начал работать около дома, облегчая таким образом каторжный труд лезгинских женщин. Тем не менее долго ещё по ночам его приковывали, так что, смеясь, он сам себя называл Валеткой и считал, что у лезгин он находится "на пёсьем положении". Часто в бессонные ночи, приподымаясь на локтях, он вспоминал недавнее прошлое и с добродушным юмором отзывался, что азиаты накрыли его "силками", как перепела. И действительно: Степан Груздев был страстный охотник; его отпускали из Всесвятского укрепления на несколько дней, и всякий раз он возвращался домой, едва передвигая ноги под тяжестью набитой им дичи. Случалось ему приносить и джейрана и части кабана. В одну из таких охот он устал и заснул в лесу под громадным дубом, на толстых суках которого повесил ружьё, патронташ и, в предосторожность от чекалок, -- целую вязку всякой птицу. Жара его так сморила, что в прохладе молчаливого леса он лежал, как убитый. Только к вечеру Степан проснулся и глазам не поверил. Хотел было их протереть, но руки его оказались к колышкам привязаны. Встать нельзя, -- ноги спутаны. Он приподнял голову, -- невдалеке горел костёр, и в багровом его зареве Груздев рассмотрел горбоносые лица со встопорщенными бровями, бритые лбы и крашеные бороды.
   -- Эй вы! -- крикнул он им, воображая, что над ним подшутили мирные лезгины.
   Но тут ему совершенно неожиданно пришлось опять упасть навзничь.
   Какой-то пожилой горец подошёл к нему, прицелился в упор и проговорил ломанным языком:
   -- Кричал иок. Яман будет. Башка кончал.
   -- Да вы, черти, что это? -- уже потише, примирительным тоном заговорил Степан.
   Лезгин снял путы у него с рук. Степан заметил, что ноги ему связали обыкновенным конским треногом. Едва передвигая их, он подобрался к костру.
   -- Что ж теперь будет, кунак?
   -- Мой кунак -- иок. Мой твой Салты таскал, деньга брал.
   Груздеву даже смешно стало, и он засмеялся.
   -- Баранья башка! Какой за солдата выкуп тебе, разбойнику. У нашего царя таких, как я, не перечесть. На всякого выкупу не наберёшь... Получай два абаза [Абаз -- 20 коп.] на своё счастье!
   Лезгины слушали его, ничего не понимая.
   -- Твой офицер или Иван?
   Иванами они называли солдат.
   -- Иван, Иван!
   Те начали что-то болтать по-своему.
   Степан Груздев заметил, что над костром жарится убитая им дичь и вынул из кармана соль.
   -- Хлеб да соль!
   Лезгины обрадовались. Соль считалась драгоценностью в горах.
   Поужинали и, как только взошёл месяц и облил густые вершины леса серебряным светом, лезгины поднялись, привязали Груздева за шею к поводу, скрутили ему руки назад и растреножили ноги. До утра им надо было уйти в горы, и только тут ширванец понял, что он в плену. Горевать, впрочем, ему было некогда. За горскими конями приходилось чуть ли не бежать на крутые въезды; когда он приостанавливался, его стегали по плечам нагайкой, и раз даже старый тогда Гассан ударил его слегка кинжалом в спину. Колючки истерзали пленному ноги, крутые и острые кремни горного ската впивались в них, и скоро из ступней показалась кровь. Сапоги, как величайшую, редкую в горах, драгоценность, лезгины с него сняли.
   -- Ну, делать нечего... Пропадать, видно, душе христианской! -- и он уже решительно лёг на землю.
   Лезгин дёрнул коня, повод натянулся, и солдат чуть не задохнулся в петле, но выдержал и не поднялся с земли.
   -- Кончай башку, шайтан треклятый! -- ругался он.
   Нагайка из сыромятного ремня заходила по его телу. Груздев лежал пластом.
   Гассан приставил дуло пистолета к его виску. Степан начал читать. молитву:
   -- "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас грешных".
   А потом, тихо уже, проговорил, словно про себя:
   -- Со святыми упокой. Со святыми упокой. Со святыми упокой!
   Дуло отделилось от его виска.
   Лезгины сошлись около, залопотали что-то по-своему, осмотрели его ноги и тело и опять начали переговариваться. Дело кончилось тем, что на коня, который оказывался посильнее других, посадили Степана; лезгин, севший позади его, крепко держал Груздева, точно боясь, что пленник даже истерзанный, убежит от него. Прячась по горным трущобам, останавливаясь во рвах и оврагах днём и выезжая в путь только ночью, лезгины через неделю вернулись домой и сдали солдата своим бабам.
Стр. 1

1 2 следующая > конец >>



Вверх