Русская литература: Русская литература 
Література: Українська класика 



translit кириллица
Тексты: показывать полностью разбивать на страницы по 5 тыс. знаков

Владимир Соловьев (Соловьев В.С.)

Критика

<< начало < предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 следующая > конец >>

, Влад<имир> Серг<еевич> сделал мне предложение.
   Вот так я описала это своей матери:
   "В день моего рождения, 16-го января, Соловьев сделал мне предложение. Я замечала уже давно, что он немного ухаживает за мной, но никак не ожидала такого окончания! 16-го на вечере он был очень грустен и расстроен; несколько раз подходил ко мне, начинал говорить, но кто-нибудь всегда мешал. Наконец, во время мазурки он мне сказал, что, вероятно, не успеет мне объяснить свою просьбу, но чтобы я после его ухода взяла книгу, котор<ая> лежит на столе в кабинете моего двоюродного брата, и прочла бы подчеркнутое место на 150-й странице. Это было уже четыре часа утра, так что мне недолго пришлось ждать. Оказалось, что это были стихи Гейне, а подчеркнутое место: "Sei mein Weib, sei mein Herz dein Vaterland und Vaterhaus" (Будь моей женой, да и будет мое сердце твоей родиной и отечеством)150. Как мне жаль, что он это сделал! Я перед ним преклоняюсь, как перед гением, считаю его хорошим человеком, но никогда не думала быть его женой: есть в нем много черт мне несимпатичных, много странностей, иногда он бывает очень резок и нервен, а главное -- я не люблю его. Но как тяжело мне его огорчить! Благослови меня, милая мама. Дай бог, чтобы я сумела ему так сказать, чтобы это его не обидело и не огорчило".
   Через несколько дней Соловьев к нам приехал за ответом. Вот что я писала матери:
   "Вчера я решительно отказала Соловьеву. До этого вторника он все хворал, и первый его выход был к нам, хотя он еще не совсем поправился. Не могу описать тебе, до чего мне было тяжело! Он все время подходил ко мне, но я долго не решалась заговорить. Наконец, видя, что надо решиться, я остановилась посреди залы, и тут у нас произошло объяснение. Он спросил меня, вполне ли я поняла, что было подчеркнуто в книге? Я ответила -- "да", т. е. что поняла, и обратилась к нему, чтобы сказать "нет", но была до того взволнована, что у меня недостало голоса, и я только могла пошевелить губами. Соловьев сам был ужасно расстроен, но хотел все-таки дать мне успокоиться. Помолчав немного, он опять спросил: "Вы ведь поняли, что я этим хотел сказать! Другими словами, я делаю Вам предложение. Согласны Вы или нет?" Собравшись с силами, я ответила только "нет", не прибавляя ничего. Он тоже ничего не сказал, и мы молча простояли несколько минут, не решаясь взглянуть др<уг> на друга, и потом разошлись в разные стороны. Мне до того было жалко Соловьева, что, кажется, чтобы утешить его, я даже вышла бы за него. Такое у него было страдальческое лицо".
   После этого мы некоторое время не виделись с Влад<имиром> Серг<еевичем>, но в феврале 1880 г. опять с ним встретились на вечере у П<авловы>х151. Вот что я писала матери об этой встрече:
   "На вечере у П<авловых> у нас с Соловьевым был разговор, после которого мне стало легко и весело на душе. В начале вечера он был чрезвычайно мрачен, но потом улучил минутку, когда я осталась одна, и сказал, что ему надо поговорить со мной. Я так и чувствовала, о чем он заговорит, и действительно угадала. Он спросил меня, должен ли он считать мой отказ моим последним словом или это может перемениться? Я сказала ему, что ответила "нет" потому, что не чувствую в себе той любви, которая одна может заставить меня переменить решение, что я глубоко уважаю его, но думаю, что он бы сам был недоволен, если бы я ответила ему "да", не имея этого чувства. Он тогда спросил, может ли оно явиться со временем и согласился сам со мной, что на это я не могу ответить, т. к. по желанию нельзя ни полюбить, ни разлюбить человека. Ему, кажется, очень понравилось, что я с ним так доверительно поговорила, и он мне это даже выразил: "Не всякая женщина могла бы так правдиво и откровенно ответить. Я никогда этого не забуду и искренно Вас за это благодарю. Я сделал ошибку, заговорив слишком рано о своем чувстве". Я еще сказала, что лучше, что так все кончилось: слишком мы разные люди, разные у нас вкусы и взгляды. "Неужели Вы думаете, что я стал бы Вас стеснять? Я понимаю молодость!"
   После этого разговора он стал очень весел, и мы расстались друзьями. Хотя я ему не дала никакой надежды, но боюсь, что она у него осталась".
   Вскоре я уехала из Москвы и все лето не видалась с Влад<имиром> Серг<еевичем>. Осенью 1880 г. мы опять встретились, и у нас установились самые дружеские отношения. Мы даже ездили целой компанией вместе с ним и его другом Львом Мих<айловичем> Лопатиным к Троице. Посетили там схимника Варнаву152, который долго беседовал с Соловьевым и на прощание ему сказал: "Будешь ты большим князем!" Вероятно, предрекая его мировую известность.
   После этого мы опять долго не видались с Влад<имиром> Сергеевичем, но добрые отношения у нас сохранились навсегда, и даже после моего замужества он несколько раз бывал у меня в доме.
Стр. 9

<< начало < предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 следующая > конец >>



Вверх